Меню

Как образуется синий цвет



Загадка древности: как появился синий цвет и почему его раньше не видели

Ещё недавно в истории человечества такой цвет, как синий, просто не существовал. Нет слова, определяющего этот цвет, в таких древних языках, как греческий, китайский, японский, иврит. Мало того, что нет слова, есть свидетельства, что древние люди не видели этот цвет вовсе.

Всё началось с древних произведений. В «Одиссее» Гомер сравнивает цвет моря с цветом тёмного вина, но почему не упоминает синий или зелёный?

В 1858 году учёный Уильям Гладстон заметил, что это не единственное странное описание цвета в этом произведении. Гомер описывает также детали одежды, вооружения, брони, черты лица, животных, и цвета, которые он присваивает многим вещам, крайне странные. Например, железо и овцы фиолетовые, а мёд зелёный.

Гладстон решил подсчитать, сколько раз встречается упоминание цветов в «Одиссее». Чёрный приблизительно 200 раз, белый около 100, красный 15 раз, а жёлтый и зелёный менее 10 раз.

Тогда он стал изучать другие древнегреческие произведения и заметил интересную закономерность: нигде не упоминался синий цвет. Нет даже намёка на него. Такое ощущение, что греки жили в тёмном и мутном мире, лишённом ярких цветов. Были только белый, чёрный и цвет металла с редкими вкраплениями красного и жёлтого.

Гладстон предположил, что это была какая-то общая черта, присущая только грекам, но филолог Лазарус Гейгер (Lazarus Geiger) продолжил его работу и пришёл к выводу, что это справедливо и для других древних культур.

Он изучил исландские саги, Коран, древнекитайские истории и древнееврейскую версию Библии. Вот, например, что он написал об индуистских ведических гимнах:

«Эти гимны состоят из более 10 тысяч строк, где множество раз встречается описание небес. Едва ли что-нибудь описывается чаще, чем небеса. Солнце, закаты, день и ночь, тучи и молнии и много чего ещё. Но есть одна вещь, о которой невозможно узнать из этих описаний. Это то, что небо синего цвета».

В древности не было синего цвета, он не отличался от зелёных и тёмных оттенков.

Тогда Гейгер стал копать дальше и выяснять, когда же появился синий цвет. И выявил ещё одну интересную закономерность. В каждом языке сначала были определения для тёмных и светлых оттенков, далее появлялось слово «красный» — цвет крови и вина, а только потом жёлтый и зелёный. И в самом конце, через много лет, наконец-то появился синий.

Единственная древняя культура, которая различала синий цвет, — египетская. У египтян даже была краска синего цвета.

Если так задуматься, то синего цвета не так много в природе. Есть, конечно, небо. Но действительно ли оно синее? Как мы видим из работ Гейгера, даже священные писания, которые часто описывают небеса, необязательно видят его таковым.

Почему люди не видели синий цвет до недавнего времени

Один исследователь, Гай Дойчер, автор книги «Сквозь зеркало языка», провёл любопытный эксперимент. Он знал, что один из первых вопросов, который задают многие дети, это «Почему небо голубое?». Так он растил дочь, стараясь при этом не описывать ей цвет неба, и однажды обратился к ней с вопросом, какой цвет она видит, когда смотрит на небо.

Девочка не могла ответить. Небо было для неё сначала бесцветным. Далее она решила, что оно белое. И только спустя некоторое время пришла к выводу, что оно синее.

Синий цвет был для неё не первым, который она увидела. Он был последним.

Могут ли люди видеть цвета, которым ещё нет определения?

Ответ на этот вопрос дать сложно, потому что мы не знаем, что происходило в голове у Гомера, когда он описывал море цвета тёмного вина и фиолетовых овец. Но мы знаем, что древние греки и представители других древних культур имели такое же биологическое строение и способность воспринимать цвета, как и мы с вами.

Но действительно ли вы можете видеть то, чему ещё нет описания?

Учёный Джули Давидофф специально ездил в Намибию, чтобы выяснить это. Там он провёл эксперимент в местном племени химба, которое говорит на языке, где нет определения синему цвету и нет различий между голубым и зелёным.

Он показал им круг с 11 зелёными квадратами и одним голубым. Члены племени не смогли показать, какой из них отличается.

Но химба имеют в запасе больше слов, описывающих зелёный цвет, чем мы. Когда они смотрели на круг из зелёных квадратиков, где один немного отличался оттенком, они сразу же указывали на него.

Для большинства из нас это сложно.

Вот он, другой квадратик.

Джули Давидофф сделал вывод, что без слова, определяющего цвет, без способа его идентификации, нам очень сложно заметить какое-то различие, хотя наши глаза физически их воспринимают.

Итак, прежде чем синий цвет стал общепринятой нормой, люди могли видеть его, но не понимали, что они видят.

Получается, что новые цвета постепенно появляются в нашем мире. Не фактически (они уже существуют в природе), просто с течением времени люди развивают способность видеть и различать их.

Источник

Как образуется синий цвет

«Чем глубже синий цвет, тем сильнее он зовет человека в бесконечность, будит в нем стремление к чистому и, наконец, к сверхъестественному. Синий – это типично небесный цвет». время поговорить о любимом цвете Василия Кандинского, имеющем свою, совершенно уникальную историю в мире искусства.

Читайте также:  Отвар от картофеля зеленого цвета

Невидимый синий.

В прошлый раз мы коснулись того, что синий цвет в искусстве прошлого существовал весьма загадочно. Он то игнорировался, то использовался не там, где нужно. Синий являлся синонимом черному, точно также, как желтый — белому. В греческом и латинском языках практически не возможно найти этому цвету название. в то время как для триады белый-красный-черный имеется по несколько обозначений. Для описания очевидно синих вещей (растений, минералов) греческие авторы используют названия других цветов. Такое ощущение, что либо вместо синего они видели другие цвета, либо намеренно его игнорировали. Разумеется, ни то ни другое не верно. Древние греки видели окружающий мир идентично европейцу XX столетия, никакие этнические различия не меняли их зрительные качества настолько сильно, а проблема синего цвета не имела личного характера. Тут речь о культурных, социальных, и идеологических различиях, мешающих древним людям воспринимать синий цвет самостоятельно.

Первое появление.

Египетский синий был изобретен еще в III тысячелетии до н.э., изготавливался он из песка и меди, перемолотых в порошок. В древнем Риме синий цвет откровенно не любили, он ассоциировался с черным, то есть с трауром, смертью, порой уродством. По этой причине носить синий цвет было чем-то вопиющим. Голубые глаза были предметом неуважения, физическим недостатком. Свидетельством порочности у женщин и женоподобия у мужчин. В театре голубые глаза часто использовались для создания комических персонажей. В эпоху раннего Средневековья синий цвет категорически не мог быть включен в систему богослужебных цветов. Система сложилась гораздо раньше, чем восприятие синего отдельным цветом, а укоренившиеся к тому моменту стереотипы сделали реабилитацию синего невозможной. Церковь не уделяла ни малейшего, даже самого крошечного места для этого цвета. Католическая литургия всегда была построена на пресловутых трех цветах (догадайтесь каких), правда, по будням их позволялось разбавлять зеленым. Выходит, даже у зеленого цвета было больше прав. При том, что в природе превалируют оба цвета и часто сочетаются вместе.

«Золотой век» синего.

В начале второго тысячелетия, и в особенности начиная с XII века, синий в западноевропейской культуре перестает быть второстепенным и редко используемым цветом, каким он был в Древнем Риме и в эпоху раннего Средневековья. Отношение к нему меняется на прямо противоположное: синий становится модным, аристократическим цветом и даже, по мнению некоторых авторов, прекраснейшим из цветов. За несколько десятилетий его экономическая ценность многократно возросла, его все активнее используют в одежде, он занимает все большее место в художественном творчестве. Столь неожиданная и разительная перемена свидетельствует о том, что та иерархия цветов, что занимала место в системах человеческого восприятия столько лет, была полностью реорганизована.

Под волной вдохновения было изобретено необъятное количество трактовок синего. Синий символизирует истину, божественную силу, чистый разум, святость. Иконография распределяет оттенки синего за отдельными персонажами Нового Завета. В первые десятилетия XIII века вдохновленные представители власти начинают облачаться в лазурные цвета. Вспомните о еще недавнем несправедливом обращении с синим цветом, которое было два или три поколения назад. А сейчас великий король Франции, Людовик Святой, становится первым королем, облачившимся в синие одеяния. Начиная с загробного, тлетворного и вытесняемого цвета, синий дорос до главного символа божественности.

Финансовый рост.

В эпоху Возрождения появилось название для наиболее ценного на тот момент пигмента — лазурита. Ультрамариновая краска изготавливалась из самого дорогого на тот момент минерала, ляпис-лазури, что продавался по стоимости пятикратно своему весу. Еще с VI века он доставлялся в Европу только из Афганистана, где происходила его добыча и переработка. Проделывая Великий Шелковый Путь и попадая на европейский рынок, ультрамариновая краска становилось товаром люксового сегмента. Лазурит, из-за его исключительной редкости использовали экономно, и часто его берегли для богатых покровителей, а покупать могли наиболее процветающие художники.

Синий в эпоху современности и наши дни.

Для романтиков, в особенности немецких, синий цвет, как и фиолетовый имеет крайне мощную положительную символику. Это цвет прозаиков и поэтов, влюбленных в неведомое. «Цвет таинственной души мира» — так романтики воспевают синий, восхищаясь всем разнообразием его оттенков. Все достоинства синего раскрываются в максимальной полноте уже в конце XIX — начале XX в. Голубой считается самым красивым оттенком синего. Романтизм наделяет голубой цвет своего рода религиозным смыслом. На момент написания «Юного Вертера», где Гёте одевает своего героя в синий фрак, синий — был самым модным в Германии 1770-х годов. Ошеломительный успех книги еще больше способствует усилению этой моды. Так синий и получил распространение по всей Европе.

Пабло Пикассо обратился к синему цвету и создал «голубой период» тогда, когда двигателем его творчества были меланхолия, депрессия, переживание горя. Синий цвет может передавать апатию также, как и покой, ощущение глубины так же, как и одновременное ощущение безнадежности.

Невзирая на меланхоличность синего цвета, каким он запечатлился в современной культуре, он также оставляет за собой ассоциации с близостью к истине, космогонии, мистике, создает впечатление духовности и остается любимым цветом для огромного количества авторов.

Источник

История Азербайджана

Научно-популярный портал по истории Азербайджана

Как появился синий цвет?

О.БУЛАНОВА

Вся наша жизнь – это самые разнообразные цвета и оттенки. Цвет занял важное место в нашей культуре, ему стали приписывать мистические и божественные свойства. Огромное значение цвет приобрел в символике: геральдической, религиозной и т.п.

Читайте также:  Чем восстановить цвет мебели

Однако было неверным думать, что все цвета всегда были в одинаковом положении. Мишель Пастуро в своей книге “Синий. История цвета” обратил внимание, что синий цвет стал присутствовать в человеческой жизни отнюдь не с самого начала ее зарождения и традиция его использования в общественной, художественной и религиозной жизни сложилась относительно недавно.

Так, на первых настенных изображениях эпохи позднего палеолита этот цвет отсутствует. Мы видим всевозможные оттенки красного и желтого, черный – большей или меньшей яркости и насыщенности, но синего нет совсем, зеленого – тоже, и очень мало белого.

Через несколько тысячелетий, в эпоху неолита, когда люди начали вести оседлую жизнь и освоили технику окрашивания предметов, они стали использовать красную и желтую краски, а синей все не было.

Хотя этот цвет имеется в природе, человек потратил много времени и труда, чтобы научиться воспроизводить его, изготавливать для своих надобностей и свободно им пользоваться.

Возможно, именно по этой причине в западной культурной традиции синий так долго оставался на втором плане, практически не играл никакой роли ни в общественной жизни, ни в религиозных обрядах, ни в художественном творчестве.

По сравнению с красным, белым и черным, тремя “основными” цветами всех древних социумов, символика синего была слишком бедна, чтобы содержать в себе важный смысл или служить для передачи каких-либо важных понятий, вызывать глубокие чувства или производить сильное впечатление.

Второстепенная роль синего в жизни древних и то обстоятельство, что во многих тогдашних языках трудно отыскать соответствующее этому цвету слово, заставили многих ученых XIX в. усомниться в том, что древние видели синий цвет или, во всяком случае, видели таким, каким его видим мы.

Сейчас подобные сомнения стали анахронизмом. Однако на удивление небольшое общественное и символическое значение, которое придавалось синему в европейских социумах в течение долгих тысячелетий, от неолита до середины Средневековья, – неопровержимый исторический факт, и он нуждается в объяснении.

Опираясь на то обстоятельство, что синие тона относительно редко встречаются в изобразительном искусстве античности, а главное – на лексику древнегреческого и латинского языков, филологи XIX в. выдвинули предположение: греки, а вслед за ними и римляне, вообще не различали синий.

В самом деле, и в греческом, и в латинском языках трудно подыскать для синего точное и широко распространенное название, в то время как для белого, красного и черного есть не одно, а несколько слов.

В греческом, цветовая лексика которого формировалась на протяжении нескольких веков, для определения синего чаще всего используются два слова: “glaukos” и “kyaneos”. Последнее, по-видимому, произошло от названия какого-то минерала или металла; у этого слова не греческий корень, и ученым долго не удавалось прояснить его смысл.

В гомеровскую эпоху словом “kyaneos” обозначали и голубой цвет глаз, и черный цвет траурных одежд, но никогда – синеву неба или моря. Впрочем, из 60 прилагательных, которые используются для описаний природных стихий и пейзажа в “Илиаде” и “Одиссее”, лишь три являются определениями цвета; а вот эпитетов, относящихся к свету, напротив, очень много. В классическую эпоху словом “kyaneos” обозначали темный цвет, причем не только темно-синий, но и фиолетовый, черный, коричневый. По сути, это слово передает не столько цветовой оттенок, сколько производимое им впечатление.

А вот слово “glaukos”, существовавшее еще в архаическую эпоху, у Гомера используется весьма часто и обозначает то зеленый, то серый, то синий, а порой даже желтый или коричневый. Оно передает не строго определенный цвет, а скорее его блеклость или слабую насыщенность: поэтому так характеризовали и цвет воды, и цвет глаз, а также – листьев или меда.

И наоборот, чтобы указать цвет предметов, растений и минералов, которые, казалось бы, не могут быть не синими, греческие авторы используют названия совсем других цветов. Например, ирис, барвинок и василек могут быть названы красными (erytros), зелеными (prasos) или черными (melas).

При описании моря и неба упоминаются самые разные цвета, но – не синей гаммы. Вот почему в конце XIX – начале XX вв. ученых занимал вопрос: видели ли древние греки синий цвет или, по крайней мере, видели ли они его так, как мы?

Некоторые отвечали на этот вопрос отрицательно, выдвигая теории об эволюции цветоощущения: по их мнению, люди, принадлежащие к обществам технически и интеллектуально развитым, гораздо лучше умеют различать цвета и давать им точные названия, чем те, кто принадлежал к “примитивным” или древним обществам.

Эти теории, сразу после их появления вызвавшие ожесточенную полемику, многим кажутся некорректными. Мало того, что их авторы опираются на весьма туманный и опасный принцип этноцентричности (на основе каких критериев то или иное общество можно назвать “развитым” и кто вправе давать такие определения?), они еще путают зрение (явление биологическое) с восприятием (явлением культурным).

К тому же они не берут в расчет, что в любую эпоху, в любом обществе, в сознании человека существует зазор, и порой немалый, между цветом реальным, цветом воспринимаемым и тем, как этот цвет называют.

Если в цветовой лексике древних греков нет определения синего или оно весьма приблизительное, надо прежде всего изучить данный феномен в рамках формирования и функционирования лексики, затем – в идеологических рамках обществ, которые этой лексикой пользуются, а не искать тут связь с особенностями нейробиологии членов этих обществ: зрительный аппарат древних греков абсолютно идентичен зрительному аппарату современных европейцев.

Читайте также:  Плиссированная юбка пудрового цвета с чем носить

Трудность при определении синего цвета встречается и в классической, а затем и в средневековой латыни. Взять хотя бы наиболее часто встречающееся – “caeruleus”: если исходить из этимологии слова (cera – воск), оно обозначает цвет воска, т.е. нечто среднее между белым, коричневым и желтым, затем его начинают применять к некоторым оттенкам зеленого или черного, и только гораздо позднее – к синей цветовой гамме.

Такая неточность и непоследовательность лексики, когда речь заходит о синем, отражает слабый интерес к этому цвету римских авторов, а затем и авторов раннего Средневековья.

Вот почему в средневековой латыни легко прижились два новых слова, обозначающих синий цвет: одно пришло из германских языков (blavus), другое – из арабского (azureus). Эти слова впоследствии вытеснят все остальные и окончательно закрепятся в романских языках.

Если, вопреки мнению некоторых ученых XIX в., римляне все же умели различать синий, то относились они к нему в лучшем случае равнодушно, а в худшем – враждебно. Оно понятно: синий для них – главным образом цвет варваров, кельтов и германцев, которые раскрашивали тело синей краской для устрашения врагов.

Овидий говорит, что стареющие германцы, скрывая седину, подкрашивают волосы соком вайды. А Плиний утверждает, будто жены бриттов красят свои тела в темно-синий цвет той же вайдой перед ритуальными оргиями; из чего делает вывод, что синий – цвет, которого следует опасаться либо избегать.

В Риме синюю одежду не любили, она свидетельствовала об эксцентричности либо символизировала траур. Кроме того, этот цвет, светлый оттенок которого казался резким и неприятным, а темный – пугающим, часто ассоциировался со смертью и с загробным царством.

Голубые глаза считались чуть ли не физическим недостатком. У женщины они свидетельствовали о склонности к пороку; голубоглазый мужчина слыл женоподобным, похожим на варвара и попросту смешным. И, разумеется, в театре эта особенность внешности часто использовалась для создания комических персонажей.

Теренций, например, награждает нескольких своих героев голубыми глазами и при этом – либо вьющимися рыжими волосами, либо громадным ростом, либо тучностью – и то, и другое, и третье в республиканском Риме считалось изъяном. Вот как описывает Теренций смешного персонажа в своей комедии “Свекровь”: “Тучный верзила с курчавыми рыжими волосами, голубыми глазами и бледным, как у покойника, лицом”.

Начиная с эпохи Каролингов, а может даже несколько ранее (с VII в., когда Церковь ввела в свой обиход некое подобие роскоши), в тканях для церковного убранства и облачении священников стали использовать золото и яркие цвета. Белый становится цветом чистоты. О синем по-прежнему ни слова.

В начале II тысячелетия появляются трактаты о религиозной символике цвета. Ни в одном из них не только не рассматривается, но даже не упоминается синий цвет. Словно его и не существовало вообще. И только в последние годы XII в. синий цвета начал упоминаться.

Более глубокое изучение вопроса привело к выявлению другой закономерности. Вначале любой из языков содержал слова, определяющие тона темного и белого. Потом появился красный, ассоциирующийся с кровью и вином, затем желтый и зеленый. Спустя длительный период формирование основной цветовой гаммы завершилось появлением синего.

Единственная древняя культура, которая различала синий цвет, – египетская. У египтян даже была краска синего цвета.

На самом деле в окружающей природе синий цвет – редкость. Современный человек уверен, что небеса синие. Но так ли это? Согласно работам немецкого филолога Лазаруса Гейгера и священным писаниям, небеса могут видеться по-иному.

Гайем Дойчером, автором произведения “Сквозь зеркало языка”, был проведен эксперимент со своей дочерью. Как-то он спросил у нее, какого цвета небо. Вначале в понимании девочки небо было бесцветное. Потом – белое. И лишь став постарше, она осознала, что небо синее. Понимание синего цвета завершило цепочку цветового восприятие девочки.

В связи с этим возникает еще один вопрос: может ли человек различать цвета, пока неопределенные конкретными понятиями? Для выяснения этого вопроса ученым Джули Давидофф была предпринята поездка в Намибию. Он работал с местным племенем химба, у которого отсутствует понимание синего цвета. Также его представители не отличают голубой от зеленого.

Для эксперимента членам племени предложили рассмотреть круг, на котором было 11 зеленых квадратов и один голубой. Результат – голубой никто не смог найти.

Зато в языке химба много слов для описания оттенков зеленого, чего нельзя сказать о европейских языках. При рассмотрении круга с зелеными квадратиками с одним слегка отличным по оттенку испытуемые мгновенно его находили.

Итак, какой же можно сделать вывод? Для определения цветов нужны слова и способ, которым их можно идентифицировать, иначе возникают сложности в видении отличий, несмотря на их физическое восприятие нашими глазами. До момента, когда синий цвет начал восприниматься всеми как норма, человечество видело его, однако не понимало, что именно видит.

Окружающий мир наполнен самыми разными цветами, часть которых еще невидима для нас. И только постоянное развитие наших способностей позволяет людям со временем открывать новые цветовые оттенки.

Источник