Меню

Зеленый цвет тревоги нет



Зеленый цвет тревоги нет

ТЫ ОБЯЗАН ВЕРНУТЬСЯ.

Муз. Э. Сычёв, сл. В. Хаин.

Здесь чужая земля, значит, друг,
Ты смотри — на кону твоя грешная жизнь.
От зари до зари ты на точке, солдат,
Продержись, продержись.
От зари до зари ты на точке, солдат,
Продержись, продержись.

За ущельем отвесная в небо стена,
Слейся с камнем, невидимым стань.
Под тобой, над тобой без покоя и сна —
Богом проклятый Афганистан.
Под тобой над тобой без покоя и сна —
Богом проклятый Афганистан.

Понял всё шурави, что вблизи, что вдали,
Тишина тут — чистейший обман.
Где-то рядом таится в какой-то щели
От жары ошалевший душман.
Где-то рядом таится в какой-то щели
От жары ошалевший душман.

У тебя у него нет обратных дорог,
Есть жара, больше нет ничего.
Но на каждого есть свой прицел, свой курок:
Кто кого, кто кого, кто кого.
Но на каждого есть свой прицел, свой курок:
Кто кого, кто кого, кто кого.

Муз. Э. Сычёв, сл. В. Хаин.

Да не плачь же, афганец, не плачь, дорогой:
Мужикам не положено плакать.
Ведь медички-сестрички
Заплачут с тобой и вдова молодого солдата!
Вспомнил: парень упал у хребта на гробу?
Здесь – другой захлебнулся от ран?
Руку друга прижми к раскаленному лбу:
И в душе, и в руке той — Афган.

Может, завтра тебе в госпитальной ночи
Врач последний диагноз закроет…
Но сегодня солдат, твое сердце стучит,
Честно бьется, хотя с перебоем.
Бьется сердце, как рыба трепещет на льду,
Бьет по жизни, которой не рад?
Руку друга прижми к раскаленному лбу:
В голове и в руке — твой Герат.

Здесь старик-фронтовик чует горе твое,
Здесь лифтер отвернулся с тоскою:
Всем ведь больно, когда покалечено все —
Все живое и неживое.
Искалечены души в армейском бреду,
Вся земля исстоналась от ран —
Руку друга прижмешь к раскаленному лбу,
Может, стихнет в тебе твой Афган.

Муз. Э. Сычёв, сл. В. Хаин.

Распустились тюльпаны в тишине первозданной.
Хоть в Чечне, хоть в Афгане хорошо по весне.
Жаль, что мама не знает: здесь не только стреляют,
Не всегда ж убивает пареньков на войне.

Здесь вчера полыхало, здесь вчера было страшно,
А сегодня по зорьке удивился пацан.
Ярко-алое море так и манит простором,
Как не сбегать солдату на минутку к цветам?

Мамке-матушке тяжко, по тюльпанам — растяжки,
Горстка розовой пыли в небо, в злой океан.
Технари дело знают, технари отправляют
Под завязку забитый новый «чёрный тюльпан».

Можно целые роты загрузить в самолёты.
Есть такие подсчёты, только в чей же карман?
Что с Чечни, что с Афгана разлетались тюльпаны.
Чтоб один на Канары — нужно многих в «тюльпан».

Может, в новые страны заправляют тюльпаны.
Сквозь какие туманы, за какой океан?
Под неспящей луною прилетит и за мною,
Вездесущ и спокоен, мой последний «тюльпан».

Муз. Э. Сычёв, сл. В. Хаин.

Взводный, взводный, тебе не видать ничего,
Ты лежишь в обгорелой пыли.
Нас ведь сколько, а вот же тебя одного
Целым взводом не сберегли.

Ты гонять нас — гонял, но любить нас — любил,
По сортам никого не делил.
«Берегите себя, берегите себя!» —
Постоянно ты нам говорил.

Взводный, взводный, ты всё на себя принимал,
Наш укор и начальскую брань.
Нас не поровну ль дождик в России хлестал,
Донимал до печёнок Афган?

Иностранная муха ползёт по щеке,
Знойным маревом дышит зенит.
И часы твои честно стучат на руке:
Из-ви-ни, из-ви-ни, из-ви-ни.

Взводный, взводный, ты знал и всегда принимал
Близко к сердцу чужую беду.
Вместе с нами ты полз по расщелинам скал,
Сам себя матеря на ходу.

Будет цинковый ящик с окошком-стеклом,
Ахнет мать, проклиная всех враз,
Только путь начинал, и на взлёте снесло.
Завтра нас? Может, прямо сейчас?

Взводный, взводный, всё можно принять и понять.
От себя никуда не уйти.
Не простит нас, живых, поседевшая мать,
Так хоть ты нас, служивый, прости!

МУЖИК ИЗ СПЕЦНАЗА.

Муз. Э. Сычёв, сл. В. Хаин.

Катя, милая Катя, мой котёнок весёлый,
Я хочу, чтобы мир твой был спокоен и чист.
Я хочу, моя Катя, чтоб тебя не достали,
Чтоб тебя не пугали заботы мои.

Я ходил, моя Катя, за далёкие страны.
Там другие туманы, там другой горизонт.
Не тебе, кареокой, я привез из далёка
В искалеченном сердце особый закон.

По-другому я слышу, я гляжу по-другому,
Потому что у бездны я стоял на краю.
Но тебе не открою где, какою тропою
Я прошел, чтоб увидеть улыбку твою.

Катя, милая Катя, мой котёнок желанный!
Я пришёл, как ни странно, сквозь обители зла.
По камням первозданным я пришёл из Афгана,
Я живым возвратился, а ты не ждала.

Муз. Э. Сычёв, сл. В. Хаин.

Ослабеешь душой, и немедленно хвори обступят,
Но у сильных людей тоже хворь, и опасная, есть.
Аллергия на подлости, аллергия на тупость,
На пижонство и скупость, на зазнойство и лесть.
Аллергия на подлость, аллергия на глупость,
На занудную серость, на искусную лесть.

Кто войною прошёл — это люди отнюдь не святые.
Кто друзей потерял — не по собственной воле в пути.
Не спасётся, не скроется от своей аллергии,
И наука не в силах от неё излечить.
Ни врачам, ни любви от твоей аллергии,
От себя самого невозможно спасти.

Читайте также:  Идеи для свадьбы с синим цветом

Знать не знал их Афган, что им выпадет, чет или нечет,
Но солдат никогда не изловит шестёрочный куш.
Беспощадность сраженья пуще тола калечит,
Чёрной меткою метит хоть кого Гиндукуш.
На солдатские плечи ляжет чет или нечет,
Давит груз бесконечный человеческих душ.

Господа уверяют: солдат умирает с улыбкой.
Генеральская ложь — это очень не глупый обход.
Где кощунством пытаются перекрасить ошибки,
Полагая: не шибко разберётся народ.
Есть за каждым ошибки, но не ври про улыбку,
На такую приманку фронтовик не пойдёт.

Что имеет солдат? Полосатую роскошь тельняшки,
Джентельменский набор — аллергию да бронзу наград?
Он идёт по-простому, вся душа нараспашку,
И судьбе своей тяжкой улыбнётся солдат.
Он идёт без утайки, широко, нараспашку,
Защищённый тельняшкой, пропылённый солдат.

Муз. Э. Сычёв, сл. Э. Сычёв.

Мне словом не вымолвить все, что я видел, лишь песней попробую вам осветить.
А годы проходят, но в памяти чётко осталось всё то, что вовек не забыть.
Другие заботы давно уж настали, но всё почему-то ночами кричу.
Видать, неспроста как гром с неба упали горячие точки на нашу судьбу.

Припев:
Горячие точки, горячие точки, прошу вас, остыньте, но слышу отказ.
Горячие точки, горячие точки, и вновь мы в бою выполняем приказ.
Горячие точки, горячие точки с вулкановской магмой хочу я сравнить.
Горячие точки, горячие точки, ну что же мне сделать, чтоб вас охладить?

Всё в памяти нашей: засады и взрывы, и друг, что был рядом с тобою, погиб.
И тяжесть вины, что остались мы живы, даёт в настоящем судьбы свой изгиб.
И многим не знать и не думать об этом, а кто-то с издёвкой, да пусть говорят.
Вот только спокойной ночи не желают горячие точки на теле ребят.

Припев:
Горячие точки, горячие точки, прошу вас, остыньте, но слышу отказ.
Горячие точки, горячие точки, и вновь мы в бою выполняем приказ.
Горячие точки, горячие точки наверно всю землю хотят вскипятить.
Горячие точки, горячие точки, ну что же мне сделать, чтоб вас охладить?

О, сколько ты терпишь, родная планета, с земли сотворенья всё делят тебя.
Наверно, и места такого уж нету, где б воин не падал, спасая тебя.

Муз. Э. Сычёв, сл. В. Хаин.

В ночи госпитальной, тревожно и долго,
То в стоне прощальном, то в тягостной боли
Набатною сталью поднимет палату.
Вы что ж отстояли на Волге с Гератом?

Солдатам Великой, солдатам Афгана
Не по сердцу дикий ликбез иностранный.
Мы честно не знали, стране присягая,
Где нас предавали, почём продавали.

Как крикнешь от боли, проснёшься от взрыва —
Ведь именно это с тобою и было.
Ты стойко стоял на защите Отчизны,
Она же встречала тебя с укоризной.

А, может, и кто-то когда-нибудь скажет:
«Вот эти ребята познали не с наше,
Вот этим ребятам досталась дорога,
Идти по которой ещё очень много!»

Мы были, мы жили, а жизни не знали.
Со смертью ложились, со смертью вставали.
Нас с нею венчало под вражьим прицелом,
Мы жизни служили на самом пределе.

Нам души ломало в окопах и танках,
Кто смерти не видел — грозятся гражданской.
Не гадьте Россию, не злите солдата,
Пока мы живые — присяга не снята!

С ПЕРЕМЕННЫМ УСПЕХОМ.

Муз. Э. Сычёв, сл. В. Хаин.

Если ночью зайдётся медсестра-фронтовичка,
Если рослый афганец захлебнётся бедой,
Прибегают сестрички, эти девушки знают,
Сколь коварен бывает госпитальный покой.

У сестёр госпитальных богом данное свойство:
Приложить свою руку и о чём-то шепнуть.
Есть у каждого в жизни своё беспокойство,
Есть у каждого к смерти свой особенный путь.

Нас врачи только лечат, а спасают сестрички,
Что, окончив дежурство, незаметно уйдут.
Кто их дома встречает, кто их ждет, провожает,
Чем грозит, обижает неуютный уют.

Гибель цель выбирает между нами и ними,
Караулит, кто с краю, кто последний из нас.
Наши младшие сёстры ей прицелы сбивают,
Госпитальные сёстры — мой единственный шанс.

Муз. Э. Сычёв, сл. В. Хаин.

Река, река, бежит река, места глухи.
А за рекой огонь костра — знать, пастухи.
Совсем такой и над скалой горит, и тут,
Но здесь костёр совсем иной душманы жгут.

Меж двух огней покой, пока не ахнул взрыв.
Не греет палец сталь курка, патрон всадив.
Беги, река, теки, теки в тиши ночной.
К утру прогнутся облака, и грянет бой!

Кто ляжет здесь, по-над рекой, хоть я, хоть друг.
Лишь Гиндукуш навис стеной над всем вокруг.
И пусть висит, торчит хребет над головой,
Спит Бадахшан, придёт рассвет, взорвав покой.

Пойдут бандиты на прорыв сквозь цепь застав,
Афган — один большой нарыв, кто прав — не прав.
Из пакистанских тайных баз ползёт беда.
Что ж, поглядим и в этот раз, кто влез сюда.

На двести вёрст Афгану вглубь погранпосты.
Тут завтра вновь солдатский труд моей версты.
Так вот, река, поспи пока меж двух огней.
Ты пограничная река страны моей.

Какой покой, такие сны, река моя —
На грани мира и войны Амударья.

ОТ СЛУЖБЫ НЕ УЙТИ.

Муз. Э. Сычёв, сл. Э. Сычёв.

Читайте также:  Как собрать букет искусственных цветов

18 годков стукнет мне этой осенью, и отправлюсь я, друзья мои — подруги, в армию.
Я узнаю, что такое автомат и ОЗК, и привыкнет к кирзовым сапогам моя нога.
Да ещё бы погулять бы на гражданке неделек так пять,
Чтобы в армии запомнилось мне, о чём вспоминать.
Я бы с радостью взял бы с собою девчонку свою,
Да видно каждый обязан в этой жизни нести ношу свою!

Припев:
От армейской службы не уйти, как ты только, милый, ни крути.
Ждут тебя «ребята-старики», но ты, но ты
Оставайся тем, какой сейчас, и когда ты выполнишь приказ,
Заиграют струны для твоей души!

По посёлку перед службой я пройдусь последний раз
И запомню я своей девчонки блеск зелёных глаз.
Она скажет мне: «Родной иди, служи, я подожду,
Но только я хочу, чтоб ты попал не на войну!»

Марш-бросок, полоса и подъём, всё знакомо давно.
И в атаку идти мне уже не так тяжело.
И товарищ сержант мне давно стал как папа родной,
Да только тянет нас всех постоянно отсюда домой.

Припев:
Милые девчонки и друзья, вновь увижусь скоро с вами я.
Да не плачь же, милая моя, ты жди, ты жди.
Пронесутся птицы над рекой, будет падать белый снег зимой,
Пролетят два года, я вернусь домой!

Муз. Э. Сычёв, сл. Э. Сычёв.

Есть праздников много в мае,
И первое, второе встречаем,
А также девятого мая
С дедами садимся за стол,
Но есть в этом месяце праздник,
Он как сумасшедший проказник —
Фуражки зеленые мы надеваем
И хором песни поем.

Припев:
Двадцать восьмого мая
Друзей я своих встречаю,
Иду я к ребятам, с кем вместе когда-то
Служили мы на заставе.
Двадцать восьмого мая
Друзей я своих встречаю,
Иду я к ребятам, с кем вместе когда-то
Служили мы на заставе.

Мы день пограничника встретим
И вспомним службу былую,
О том, как ходили в секреты
И в лютую стужу, и в зной,
Рассветы встречали, закат провожали
И о родных вспоминали,
Как дембеля ждали и сутки не спали,
И знали — все было не зря.

Ну что же, братан-пограничник,
Давай, наливай по стакану,
Хорошей, едреной водки —
Мы выпьем сейчас за тех,
За тех, кто ушел на границу,
И не вернулся обратно…
Традиции мы не нарушим, ребята,
И выпьем стоя за них.

Муз. Э. Сычёв, сл. Э. Сычёв.

Зелёный цвет — тревоги нет за тех ребят, что в форме.
Я шлю с границы вам привет, и у меня всё в норме.
Когда скомандуют в ружьё, бывает очень тяжко,
Но верю я, не подведёт зелёная фуражка.

Припев:
На зелёные погоны твои руки упадут.
Знаю, это будет скоро, а пока что здесь несут
Службу парни боевые — это гордость всей страны.
Вот, Россия, твои лучшие сыны!

Зелёный цвет — за всё ответ, не может быть иначе.
Поверишь дружеской руке, и вот тебе удача.
Твой друг тебя не подведет, а раны боевые —
Да всё когда-то заживёт, ведь это не впервые.

Зелёный цвет, как амулет, не раз спасал от пули.
Ведь нам всего по двадцать лет, а сколько мы хлебнули!
Не рассказать, не описать, да и кому то надо?
Ты это всё храни в себе, ведь ты служил как надо!

Муз. Э. Сычёв, сл. В. Хаин.

Дорогой генерал, ты привел нас домой не святыми,
И российская дверь недовольно и строго скрипит.
Мы чужие теперь: ни ключи не менялись, ни имя,
Даже меткою «годен» не ошиблись врачи.

Ты ж нас вел без потерь. Где ж тогда наше честное имя?
Только б имя! А душу наладят врачи!

Нас послали в Афган. Потому что стране было надо.
Ты привел нас назад, где мы стали укором стране.
Мы не просим наград, мы остались живыми — и ладно,
Это высший подарок горевшим в огне.

Нам не надо наград, но и лжи с клеветою не надо!
Огради, генерал, обожженных в огне!

Ты нас вывел живыми: мы с тобою в бою были вместе,
Ты людьми нас считал, не в пример слишком многим другим.
Ты имел, генерал, уважение к воинской чести —
Так положено павшим, так надо живым.

Поддержи, генерал, уваженье к присяге и чести,
К безысходности павших и к долгу живых…

Муз. Э. Сычёв, сл. В. Хаин.

Повзрослели афганцы, стали строже афганцы.
Но ещё не боятся, что их годы летят.
У вчерашних афганцев есть большое богатство,
Есть армейское братство и собственный взгляд.
Братство, кровное братство,
Без оглядки назад.

Несподручно афганцам прибеднять свои судьбы,
Им чужою дорогой не ходить в никуда.
Справедливость их судит обострённо и строго,
Фронтовик — это много, фронтовик навсегда!
Этим именем строгим
Стоит звать города.

Им досталось, афганцам, а такими-сякими
Их назвали пижоны, что не шли погибать.
Дипломаты плохие из войной опалённых,
Отношенья прямые ни согнуть, ни сломать.
Это люди такие!
Это надо понять!

Боль не делят афганцы на свою и чужую,
Не краснеть ветеранам за прожитые дни.
Но всё меньше их, меньше, смерть колоду тусует,
Бьют под самое сердце все былые бои.
Отпечатаны в шрамах
Их былые бои.

Читайте также:  Митя вволю набегался за пестрыми бабочками по зеленому лугу нарвал цветов

Очень трудно афганцам, видно братьям-афганцам,
Как свои иностранцы начинают наглеть.
Мужикам не пристало воевать как попало,
Мужикам не пристало в мирной жизни жиреть!

Новые песни

РАСПРАВЛЯЕТ ДЕСАНТ КУПОЛА.

Муз. Э. Сычёв, сл. В. Иванов.

Расправляет десант купола, шелком небо ласкают ребята.
Дяди Васины наши войска берегут свою Родину свято!
В мирный день или в будни войны дело знают своё на отлично,
Голубые береты страны — это парни закалки первичной!

Припев:
Купола, купола, купола
Облаками плывут в небе синем.
Купола, купола, купола —
Ангел белый, хранитель России!

Они выполнят долг до конца, как бы ни было трудно иль будет,
И в бою перед шквалом свинца наша гвардия вряд ли отступит.
Помнит их и Афган, и Чечня, Улус-Керт и скалистые горы,
Помнят их боевые друзья и бескрайние наши просторы.

Муз. Э. Сычёв, сл. В. Иванов, Э. Сычёв.

Здесь, в суровом краю, вспоминаю тебя очень часто, милая мама.
Разлучила с тобой нас нежданно война из далёкого Афганистана.
Я, конечно, вернусь обещаю тебе, не грусти, не печалься, родная.
Как с войсками мы выйдем зимой, в феврале, я тебя обниму, дорогая!

Припев:
Мама, мама моя, я письмо напишу, чтобы было теплей тебе дома.
И, читая его, ты не плачь, я прошу: жив твой сын, скоро встретимся снова!
На висках твоих вижу прядь седины, но, родная, седеть тебе рано.
Это эхо той жуткой, суровой войны донеслось до тебя из Афгана.

Ты не знала покоя, пока та война там общалась на «ты» с твоим сыном.
Сердцем видела всё, и болело оно, когда мы натыкались на мины.
Когда трассер навылет пронзал тишину в тех проклятых горах, на чужбине,
Ты шептала молитву молитву свою о всех тех, кто в бою, и о сыне.

Припев:
Мама, мама моя, я письмо напишу, чтобы было теплей тебе дома.
Ты откроешь его, и под радостью слёз видишь почерк родной и знакомый.
На висках твоих вижу прядь седины, но, родная, седеть тебе рано.
Это ты сквозь невзгоды и тяжесть разлук сына встретила с Афганистана!

МОЯ ПОДРУГА, ПОГРАНИЧНАЯ ГИТАРА.

Муз. Э. Сычёв, сл. Э.Сычёв.

Я подберу аккорды к бою на заре,
Я подберу аккорды к бою, что предвидится,
А коль не хватит мне патронов, гитару в руки я возьму,
И зазвучит тогда она, неприхотлива и стройна.

Припев:
Моя подруга, пограничная гитара, —
Ты часть удачи в нашей боевой судьбе!
И знай, навеки мы с тобою будем пара,
Всегда со мною ты, как автомат в руке!

Как автомат, ты не изменишь никогда,
Как автомат, ты будешь биться до последнего!
И шестиструнный залп оглушит, и вся душманская орда
Уже запомнит навека, что есть такая у меня!

Ты символ радости и дружбы боевой,
Ты поднимаешь силу духа и терпение,
И никогда уже на свете мы не расстанемся с тобой,
Пройдут пусть годы, — не беда, но остаётся навсегда.

ВОПРОС БЕЗ ОТВЕТА.

По мотивам одноименного рассказа В. Исмагилова.

Побратала нас, парни, Афгана война.
Что чеченец, что русский — тогда всё едино.
И в расчёте одном два товарища шли,
Не давая друг другу наткнуться на мины.

Ваха звать одного, а второй — Николай,
Друг за друга держались и духов мочили.
Как два брата с родни, были вместе они,
И Афгана дорог много пробороздили.

А на выводе войск братаны поклялись,
Что судьба им остаться, какими там были,
Что проведают дома, как мать там, отец,
И увидятся вскоре, они говорили.

Но проходит семь лет. Коля едет в Чечню.
Там бушует война, «чехи» прут на Россию.
И была у солдат там забава одна:
Пообщаться с чеченцами ночью в эфире.

И услышал Колян стороны той вопрос:
«Пацаны, кто с Афгана? Есть ли такие?»
«Ну, допустим и есть, а какие дела?»
Чёрт, возможно же всё. Тесен мир и в эфире.

«Да ты плохо не думай — чеченец сказал, —
В Кандагаре служил я, в батальоне спецназа».
«И я там же служил, да и те же года,
Я Орлов Николай, ну а ты кто, зараза!?»

«Коля! Брат! Дорогой! Всё ж нашёл я тебя!» —
Прозвучали слова, как по сердцу иголкой.
«Где же был ты все годы, родной мой бача?
Я же Ваха, твой брат, я искал тебя долго!»

«Да я после Афгана по службе пошёл,
Оставался служить в жарком Таджикистане.
Всё пустое, ведь главно — тебя я нашёл!
Я нашёл тебя! Брат! А теперь что же с нами?»

«Что же будет теперь?» — застучало в мозгу.
Где ж увидимся мы с боевым своим братом,
Там, по разные стороны жуткой войны?
Ну зачем же всё так? Подскажите, ребята?!

«Слушай, мой шурави! Если встречу тебя
Я в жестоком бою, и мне некуда деться,
Не нажму никогда спусковой я крючок,
Ведь ты жил и живёшь в моём раненном сердце. «

Не услышав ответа, ушёл Николай,
Только не было сна той удушливой ночью,
Только свист трассеров да взрывная волна
Перечёркнутым судьбам поставили точку.

Побратала нас, парни, Афгана война.
Что чеченец, что русский — тогда всё едино.

Благодарю автора, Эдуарда Сычёва, за участие в нашем проекте.

Источник